Форма входа


Меню сайта

Категории раздела
Какузу/Хидан [13]
Другие пейринги [6]
Кисаме/Итачи [3]

Наш опрос
Цвет глаз Кисаме?
Всего ответов: 263

Облако тегов

Статистика


Яндекс.Метрика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Главная » Статьи » рейтинг G и PG » Кисаме/Итачи

То, чего ты не хочешь знать
Он не знает, зачем Учихе это, но не спрашивает. Они вообще редко разговаривают, чаще молчат, обмениваются взглядами, короткими знаками, делятся бинтами и едой во время долгих переходов.
Между ними нет ни любви, ни ненависти, только странная, непонятная связь. Чуть болезненная, немножко больная… У Кисаме вообще хороший нюх на все нездоровое. Как падальщик чует раненного зверя за километры, так и он ощущает в людях малейшую слабость, каждый надлом, намеченный пока еще крошечной трещинкой.
Наверное, так выражается его звериная природа: как акула на запах крови, так и он на запах скорой беды.
А в том, что с Учихой случится беда, он не сомневается. С первого же взгляда, с первого же вздоха. Он помнит как сейчас их встречу: мальчишка был тонкий, сплошь из сухожилий да легких птичьих косточек. Кисаме сразу понял - такой не вымахает, не раздастся сильно в плечах, не та порода. Но будет гибкий, что ивовый прут, ловкий и быстрый, как ветер. Но дело было даже не в этом.
Над мальчишкой темнело что-то.
Что-то страшное, полное боли и страдания. В его глазах, в его походке, в низком, слишком взрослом голосе.
И в тот момент Кисаме понял, что нашел его. Того, для которого был дан его дар видеть больше, чем позволено другим.
Но все же… Столько лет уже прошло, а он до сих пор не может понять: почему? Зачем Учихе это?
Иногда Хошигаке ловит себя на желании спросить. Мимолетном, но остром, как лезвие куная, утопающего в брюшине.
Спросить:
- Зачем тебе я?
Но он не спрашивает, потому что все это – чушь.
После таких размышлений Кисаме бьется особенно яростно: пьянеет от крови, дуреет от пения стали, наслаждается хрустом костей, как лучшей из музык этого мира. Он растворятся в битве. Весь, без остатка.
Он бы хотел остаться там – в агонии, в экстазе. Слиться и забыться. Чтобы не было ни Учихи, с его печальными глазами, ни боли старых шрамов перед ночным дождем, ни размалеванных шлюх с дверями в рай меж разведенных ног… Ничего. Даже их редких, подводящих к самому краю безумия полуночных встреч.
Но смерть не спешит приходить по его душу, только кружит где-то рядом, опаляя шею нежным, морозным дыханием, укрывает на секунду тенью крыльев, и вновь растворяясь в солнечном свете.
И все же… Зачем?
Зачем он приходит к нему по ночам? Пропахший ветром и дымом, спокойный, уверенный в своей правоте… В своем праве.
Ложится рядом, тихий и белый от лунного света, холодный, как неживой. Кисаме не пугают мертвецы, он слишком привык к их обществу за жизнь убийцы, но все же не может удержаться: принюхивается, в ожидании услышать тонкий душок разложения, вглядывается, силясь увидеть темные пятна гниения вокруг тонкогубого рта.
Но ничего нет.
Учиха жив. Пока еще.
Поэтому Кисаме не теряет времени, ведь он знает: это ненадолго.
Валит напарника на спину, нависает над ним, полный силы и едва сдерживаемой ярости. А Учиха не сопротивляется даже, лежит неподвижный, почти безучастный. И по его лицу не понять, чего он хочет и хочет ли вообще чего-нибудь.
Так, Хошигаке решает за двоих.
Ему нравится вкус чужой кожи, прохладный и льдистый, как талая вода, солоноватый на сгибах, у шеи и в подмышках. Учиха не боится щекотки, как не боится боли и холода.
У него вообще очень высокий порог чувствительности. Высокий даже для шиноби, выше, чем у самого Кисаме. И это очень странно. Наверное, дело в таблетках.
Но Хошигаке нравится: Учиха и не вздрагивает, когда ему засадишь по самый корень и с наслаждением, с оттяжкой, со смачными шлепками трахнешь по собственной слюне.
Не вздрагивает, даже если укусить его за шею, да так чтобы постель намокла от крови. Не вздрагивает, когда кончишь в него, толкнувшись до упора, изольешься густым, горячим и замрешь там, внутри, в обволакивающей тесноте, в шелковом жаре.
И только когда отстранишься, сыто, довольно, почти лениво, Учиха повернется на бок и внимательно заглянет в глаза.
В темноте плеснет шаринганом – алый на черном, а потом… Темнота.
Ни боли, ни проклятого мира красной луны, где копия напарника свежует тебя час за часом, с неустанной, педантичной методичностью. Ничего.
Кисаме понимает – напарник что-то делает в его голове. Что-то странное, необычное, не слишком хорошее. Копается в его мозгах, как мясник в еще теплой туше – запускает свои белые пальцы в розовую мякоть по самые запястья.
Но Хошигаке не знает, что именно Учиха делает с ним. Он просто не помнит.
Выныривает из темноты уже через минуту, не чувствуя ни боли, ни усталости. Только странное, звенящее онемение в голове, да легкую спутанность в мыслях.
Это не страшно… Совсем не страшно. Только вот каждый раз, возвращаясь из темноты, он чувствует себя немного, самую каплю другим.
Зато и Учиха выглядит совсем иначе: он словно… Оживает.
Его лицо окрашивается темным, горячечным румянцем, от которого краснеет даже грудь. Его лоб в испарине, холодная кожа нагрелась, словно от лихорадки, а внизу живота темнеет налитый кровью член. Напряженный, обвитый выпуклыми венами, выталкивающий струю за струей на твердый живот.
Хошигаке нравится это зрелище. Нравится, возможно, даже больше чем все, что было до этого.
Поэтому он протягивает руку, обхватывает мозолистой ладонью бархатистый ствол и несколько раз проводит вверх и вниз, выдаивая остатки. А потом собирает пальцами все подтеки, и подносит руку ко рту.
Учиха смотрит на него, в его глазах, красных, от лопнувших сосудов, вертятся запятые - шаринган то затухает, то вновь загорается в полную силу. Напарник плохо контролирует себя сейчас, понимает Кисаме, размыкает губы и расслабленным, широким, как у собаки языком слизывает жгучую горечь.
Алый сменяется черным, пот высыхает, болезненная серьезность на краткий миг оставляет лицо напарника. Сейчас он выглядит почти умиротворенным.
Хошигаке думает, что еще пара лет, и он тронется от этих фокусов. Возможно, даже раньше, чем напарник загнется от болезни и бремени шарингана.
Но то будет позже, а сейчас…
Учиха спит. На ресницах запеклась кровь, но рот по-детски приоткрыт, белеет во тьме полоска ровных зубов.
Кисаме трет виски, прогоняя щекотку, в этот момент он как никогда ясно понимает: не спросит. Он никогда не спросит у напарника «зачем?».
Не потому, что тот не ответит.
Но потому, что сам Хошигаке уже не знает, нужен ли ему этот ответ.


Источник: https://ficbook.net/readfic/879111
Категория: Кисаме/Итачи | Добавил: Hidan (10.10.2016) | Автор: Maksut W
Просмотров: 53 | Теги: фанфик, Кисаме, Кисаме/Итачи, итачи | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]

Copyright MyCorp © 2017
Сделать бесплатный сайт с uCoz
Яндекс.Метрика